ru 
Идея смены названия страны на Русь-Украина все чаще звучит из уст политиков, экспертов и общественных деятелей Украины.
Особую популярность в идейно-политической картине мира современной Украины имеют две тесно связанные концепции. Первая касается необходимости «собирания украинских земель», под которыми понимаются юго-западные регионы России — Краснодарский край, Белгородская, Воронежская и Курская области. Вторая утверждает необходимость смены названия самой страны на Русь-Украина.
На днях данную идею вновь озвучил некий киевский писатель и философ. В конце лета о том же заявил аж сам советник главы офиса президента Алексей Арестович. Кстати, он же в октябре предложил называть украинский язык «руським». Ну а несколько месяцев назад на тему «московиты украли у украинского народа язык, православную веру, название страны, а сейчас пришло время это все нам вернуть» в очередной раз обширно высказался очередной украинский политолог и эксперт (на минуточку, кандидат экономических наук и профессор Национальной академии управления).
Все это, конечно, выглядит очень смешно, но, если смотреть в суть дела, определенная сермяга в данном подходе имеется. Греция четверть века использовала все имевшиеся в ее распоряжении рычаги, требуя изменения названия соседней страны — и почти три года назад добилась своего. Теперь там Северная Македония, а не просто Македония.
История и имя обладают собственной силой, так что наблюдение «как вы яхту назовете, так она и поплывет» родилось не на пустом месте. А Украине — а точнее, современному украинскому государству — тут не повезло по всем статьям.
Киев, бывший столицей, сердцем и «столпом» Древней Руси, пришел в государственно-политический упадок почти тысячу лет назад. А монгольское нашествие разорило юго-западную Русь, превратив из важнейшего центра русской цивилизации во фронтир.
В результате спустя века чрезвычайно бурной истории к этой территории применялись уже совсем другие имена — Малороссия, Новороссия, ну и в конце концов Украина. Но все они подчеркивают периферийность (окраинность) и подчиненность по отношению к России и потому обидно-неподходящие для того государственного образования, коим является современная Украина.
Выход из этого тупика был найден украинскими идеологами, по-своему даже остроумный. Последняя тысяча лет, по сути, вычеркивается из истории страны и становится темным периодом бесконечных лишений, геноцида, колониальной зависимости — ну и присвоения Россией украинского государственно-исторического наследия.
И чтобы преодолеть многовековую эру упадка, вернуть себе свое, Украина обращается к периоду расцвета и державного величия древнего Киева.
Для решения данной задачи нужно переименоваться, напоминая всем, откуда что взялось. Ну и восстановить территориальную целостность в тогдашних границах украинских (в смысле «руських» земель) — как их себе представляют в Киеве.
Несмотря на внешнюю абсурдность, конструкция эта не так уж и глупа. История всегда была и остается глубоко идеологизированной наукой, а человечество каких только политических экспериментов с ее использованием на себе не провело. Достаточно вспомнить, что львиную долю прошлого века отечественное общество воспитывалось в рамках коммунистической идеологии, в том числе в сфере истории. Сейчас вон на Западе критическая расовая теория агрессивно борется за доминирование в общественном и академическом поле и имеет неплохие шансы на успех.
Так что нет, проблема для Киева — не в мечте утвердить себя на мировом уровне в качестве главной, а вернее, единственной наследницы Древней Руси. В принципе, любые мечты исполнимы, если прилагать к этому целенаправленные усилия — и вот как раз тут сосредоточены непреодолимые препятствия для Украины. Насколько хорошо у нашей юго-западной соседки обстоит с креативными идеями, настолько же плохо там с реальной работой по их воплощению.
Именно поэтому Россия, которая обрела свой текущий статус за многие века тяжелейших испытаний и борьбы за собственное выживание, смотрит на идейно-творческие изыскания соседей с веселым недоумением. А на любые державно-экспансионистские мрии Киева она может, пожав плечами, ответить сакраментальное: «Приди и возьми».
