Valeriu Reniţă

Мой давний знакомый, товаровед на пенсии, интересуется не политикой, а политиками.

– Слушай, – спросил он однажды, – а кто такая Майя Санду?

– Ну, здравствуй! – ответил я недовольно. – Ты же газет больше меня читаешь и от телевизора не отходишь!

– Специфика моей профессии, – настаивает товарищ, – заниматься не торговлей вообще, а клиентами… Меня интересует не заявления политика, а его подлинная биография, подноготная.

– Неужели тебя потянуло на выборы, – подразнил я товароведа, зная, что последний раз он ходил на избирательный участок с автолавкой.

– Меня интересует чисто коммерция, т.е. как продают себя политики. Вот, скажи ради бога, зачем Майи понадобилось говорить, что её цель – сделать избирателям как много больше добра и что она, скорее, утопится, чем откажется от любимого народа? Разве политикам нужно любить народ?

– А что – нет?

– Ну зачем себя грузить? Добро легче делать без политики. Ведь все привыкли к тому, что нормальная власть в меру жёсткая, вороватая и немного глуховатая к просьбам народа… Любовь к народу – лишнее для избирателей, вроде колокольчика на ширинке.

– Неужели ты хочешь сказать, что Майя глупее тебя?

– Я хочу сказать, что коса не перестаёт быть косой, если на лезвие надеть велюровый футляр.

– Глубоко, но неубедительно!

– Хорошо, давай подойдём с другой стороны… Зачем Майи говорить, что у нас самая бедная страна?

– А ты так не считаешь?

– Смотря, как считать… В городе пробки от иномарок, на которых ездят, кстати, наши сограждане. В пиццериях в обед яблоку негде упасть. А сельский народ не хочет собирать яблоки у фермеров за 300 леев в день, трёхразовое питание и банку вина. За такое вознаграждение я бы сам пошёл пахать, если бы не радикулит!

– Народ хочет жить, как в Европе!

– Два евро в час! Это же по-божески! Выходит, что по-божески это не по-европейски?

– Спроси у Майи!

-Так, где её ловить-то? Электоральные встречи не для меня… А в офис не пробьёшься!

– Пробовал?

– Нет, я же товаровед, я очередь не простаиваю, а создаю… – и, выдержав театральную паузу. – Может, наоборот, она намекала на взаимность. Может, для начала народ должен её полюбить?

– За что? – спрашиваю в шутку и всерьёз.

– Да, – засомневался мой собеседник. – Какая-то она чересчур правильная… Невзрачная, хмурая и одинокая, страшно ранимая и болезненно чуткая… Правда, – спросил он меня, – что в посткоммунистических странах климакс наступает раньше, чем в развитых западных?

– Иди ты….

– Так, как насчёт народной любви?

– Любая мысль влюбленного бедняка преступна. Если, конечно, принять на веру, что мы бедные.