Для меня решение Конституционного суда от 22 апреля 2013 года не было юридическим актом, это был момент завершения процесса моего устранения из системы принятия решений и начала этапа полного захвата государства. В  последующие годы Плахотнюк сосредоточил контроль над всеми государственными институтами, что привело к разграблению банковской системы и резервов Национального Банка, известному сегодня как «кража миллиарда», и завершилось полным захватом государства. Этот факт был установлен как международными институтами, так и решением Парламента Республики Молдова.

Иронию трудно не заметить. Захваченное государство, которое он построил и контролировал, сегодня судит его. Не для того, чтобы признать собственные преступления, а чтобы от них дистанцироваться. Не для восстановления полной справедливости, а чтобы закрыть неудобную страницу. Система не берёт на себя ответственность за прошлое, она его скрывает. Для меня происходящее сегодня не является неожиданным: я изнутри видел, как функционировал этот механизм.

За этими процессами всегда стоял более глубокий механизм: включая использование Конституционного Суда как инструмента прямого вмешательства в политический процесс. Накануне парламентских выборов 2014 года в неформальном разговоре с Александром Тэнасе мне было прямо сказано, что в период моего отстранения Суд действовал как своего рода «военно-полевой трибунал» в условиях политической войны. Тогда же меня заверил, что эти времена прошли и что в «мирное время» никто не станет аннулировать мой депутатский мандат (хотя впоследствии тот же Суд сделал это без наличия окончательного судебного решения). Однако это заверение сопровождалось показательной репликой: «Вы не успеете принимать законы быстрее, чем мы успеем их отменять». Эта фраза в полной мере отражает реальное соотношение между институтами и властью в тот период.

Заслуживает ли Плахотнюк 25 лет лишения свободы? Безусловно. Однако главный вопрос заключается не в законности или достаточности наказания, а в том, осуществляет ли государство, не захваченное, а подлинное — правосудие посредством этого приговора.

То, что мы наблюдаем сегодня, это сознательное уклонение от подлинного расследования узурпации власти. Такой процесс затронул бы не одного человека, а вывел бы на свет всю сеть, сделавшую возможным захват государства.
Вместо этого Плахотнюк рискует стать удобной развязкой. Финальной точкой. Простым решением гораздо более сложной проблемы.

Те, кто способствовал моему устранению, сегодня выступают его обвинителями. Их методы не изменились, и они не вышли из тени. Они продолжают действовать скрытно, используя те же позиции и рычаги влияния. Процесс узурпации власти так и не был глубоко расследован, и без этого существует реальный риск его продолжения в иных формах.

Сегодня по-прежнему один человек принимает решения, без принятия ответственности и без подотчётности за принятые действия. Инструменты остаются теми же: Конституционный суд, ЦИК, НЦБК, Совет по аудиовизуалу, полиция, прокуратура, судебная система.

По сути, ничего не изменилось. Система не была демонтирована, она была перехвачена.
Для меня ставка заключается не только в осуждении Плахотнюка, но и в способности этого государства встретиться со своим прошлым. Ни один приговор не может заменить истину и не может подменить ответственность.

Без всестороннего осмысления периода захваченного государства мы, как общество, не сможем освободиться ни от него, ни от его последствий. И без этого мы лишь воспроизведём тот же механизм, с другими фигурантами, но с теми же методами и теми же сетями влияния.